Журнал "Русская Германия" ::: Валерия Старовойт ::: http://www.rg-rb.de/2005/25/sb_2.shtml
В начале июня в Русском камерном театре состоялся моноспектакль «Чемодан», поставленный Владиславом Граковским по одноименной повести Сергея Довлатова. Меланхоличный лирический герой, методично выкладывая вещи из своего чемодана, рассказал нам поочередно историю возникновения у него финских креповых носков, номенклатурных полуботинок, приличного двубортного костюма, офицерского ремня с оловянной напайкой под пряжкой, котиковой шапки, куртки (некогда принадлежавшей Фернану Леже), шоферских перчаток и, наконец, новой поплиновой рубашки.

Герой спектакля, в шортах и футболке, с початой бутылкой водки и стареньким чемоданом, обвязанным бельевой веревкой, просто, по-душевному, с присущей самому Сергею Довлатову самоиронией рассказывает нам восемь новелл из советского времени – «когда люди так странно жили – то печально смеясь, то смешно печалясь» (Андрей Арьев). Владислав Граковский, поставивший этот моноспектакль и сыгравший в нем, рассказывает нам эти истории, как бы между делом перемежая остроумными философскими замечаниями, никак не выделяя их интонацией.

Рассказывает так, что живо все себе представляешь – все эти полуабсурдные, комические ситуации, полковников КГБ с седыми пучками волос по бокам головы, беспробудно пьющих скульпторов, полусумасшедших зэков, серые номера гостиниц, очереди к пивному ларьку... Всю советскую реальность, на фоне которой сам Довлатов одиноко выделялся и горько пил, чтобы cгладить углы своего существования. В паузах звучит удивительно подходящая по атмосфере музыка – Beatles «Back in the USSR», Борис Гребенщиков, ДДТ.

По словам Владислава Граковского, образ Довлатова актер создавал при их абсолютном внешнем несходстве, основываясь на их духовном родстве. Он играет «интеллигентного человека, который по-доброму относится к людям». Хоть и речь в каждой новелле идет о том или ином приобретении, Граковский видит эти трагикомичные истории скорее как рассказ об определенной человеческой потере.

Сергей Довлатов «родился в эвакуации и умер в эмиграции» (Андрей Арьев). Его проза отличается краткими и точными формулировками. Довлатов работал корреспондентом, журналистом в многотиражках в 60 – 70-е годы. Что такое быть журналистом в советское время, он поведал во многих своих рассказах, написанных с горькой иронией. Ему тяжело переплывать каждый день океан вранья, грустно от лицемерия и пошлости коллег-журналистов. Особенно это чувствуется в рассказе о котиковой шапке.

Прозу Сергея Довлатова никто не печатал, и он тяжело это переживал. Набор его первой книги был уничтожен по распоряжению КГБ. С конца 60-х Довлатов публикуется в самиздате, а в 1976 году некоторые его рассказы были опубликованы на Западе в журналах «Континент», «Время и мы», за что он был исключен из Союза журналистов СССР. В 1978 году из-за преследования властей Довлатов эмигрировал в Вену, а затем переселился в Нью-Йорк, где издавал эмигрантскую газету «Новый американец». Успех пришел к нему в середине 1990-х, уже после его смерти.

«Чемодан» был написан за границей. Владислав Граковский считает, что, хоть с тех пор и прошло 30 лет, культурные ценности и ассоциации остались прежними, а тема эмиграции актуальна, особенно на сцене Русского театра в Берлине.

Заканчивается моноспектакль на иронично-безнадежной ноте, герой Довлатова с грустью смотрит на нераспакованную добротную рубашку, подаренную его женой, и риторически произносит: «Хорошая рубашка... Только куда я ее надену?..» И понимаешь, что действительно надеть ее некуда: жизнь обывателя, имеющего свое место в этом лицемерном обществе, которую эта поплиновая рубашка символизирует, абсолютно не имеет ничего общего с «царапиной на земной поверхности», которую хотел оставить Сергей Довлатов.